3326© 05.10.2015, Давыдов А.А.
В начале сентября 2014 г. Соединенные Штаты начали формировать международную коалицию для борьбы с террористической группировкой "Исламское государство" (ИГ). Под эгидой этой работы США развернули дополнительную программу помощи иракскому правительству в подготовке и обучении военных, в обеспечении необходимыми вооружениями, а также гуманитарной, логистической и разведывательной помощью. Одновременно США сформировали коалицию союзников и начали наносить авиаудары по позициям боевиков. Сегодня в коалицию входит более 60 государств, но, несмотря на некоторые успехи в сдерживании боевиков в рамках захваченных ими территорий, у её участников и у администрации Обамы пока нет ясного видения того, как уничтожить эту организацию. Вступление России в полноценную борьбу против ИГ является для США и их союзников одновременно и шансом и вызовом. С одной стороны, действия России в Сирии, в случае их результативности, могут еще более остро поставить вопрос о дееспособности американской коалиции. С другой, возникают условия для развертывания куда более широкомасштабной совместной операции против исламистов и создания механизмов координации действий с участием России. Однако такое развитие событий в любом случае изменило бы статус США как безусловного лидера в борьбе против ИГ.
Спустя год после широкомасштабного захвата территорий Ирака и Сирии боевиками ИГ Б. Обама так сформулировал свое видение ограничений для активизации деятельности коалиции: «У нас пока ещё нет полной стратегии, поскольку для нее требуется приверженность со стороны сил Ирака...»i. Это заявление вызвало широкое обсуждение в американских средствах массовой информации и критику со стороны экспертного сообщества. Либерально настроенные эксперты критиковали отдельные направления реализации предложенной политики, в частности неоднозначность позиции США относительно подходов к развитию ситуации в Сирииii. В то время как эксперты консервативного лагеря назвали всю «неполную стратегию» политикой полумер, которая неприемлема в условиях сложившегося кризисаiii.
Белый дом все же представил в начале июля 2015 г. стратегию противодействия ИГ, включающую меры в дипломатической, военной и экономической сферах. В рамках борьбы с ИГ администрация ставит задачу сохранения единого Ирака, где были бы в равной мере представлены интересы трех доминирующих социальных групп: арабов-суннитов, арабов-шиитов и курдов. Задача крайне сложная, даже при том, что официальный Багдад в лице иракского премьер-министра Хайдера аль-Абади обещает региональным провинциям широкую автономию и децентрализацию. В Пентагоне не раз признавали, что помимо нехватки добровольцев для подготовки военных, серьезной проблемой является нежелание шиитских и курдских солдат отвоевывать у боевиков территории суннитских племен. Темпы привлечения на службу и обучения добровольцев в центрах подготовки военных в иракскую армию и Пешмергу несравненно меньше притока боевиков в ряды ИГ.
Министр обороны США Эштон Картер в середине июля отмечалiv, что для эффективной реализации намеченной стратегии и достижения долгосрочных результатов, необходимо не проведение наземной операции вооруженными силами США, а вовлечение и стремление суннитов, шиитов и курдов внутри Ирака разрешить конфликт. Но именно этого стремления и не хватает. Связано это, прежде всего, с серьезным изменением баланса политических сил в Ираке после американского вторжения в 2003 г. Сунниты потеряли свое господствующее положение, их лидеры, исключенные из политического процесса, были вынуждены уйти в подполье, а часть из них, не являясь прежде приверженцами радикального ислама, примкнула к террористическим организациям. В итоге некоторые генералы армии С. Хусейна и другие военные, получившие образование и построившие карьеру при режиме партии Баас, но потерявшие свой статус после его крушения, пополнили ряды ИГ. Здесь их военная подготовка оказалась востребована. С курдами Багдаду также не удалось выстроить нормальных отношений. Негативный опыт курдской политики в период правления С. Хусейна, противоречия между центром и курдским региональным правительством по распределению бюджетных средств и доходов от добычи нефти укрепляют сепаратистские настроения курдов. Президент Иракского Курдистана уже заявил о намерении провести референдум о независимости.
Американские политики и официальные лица занимают двойственную позицию по курдскому вопросу и по поводу роли курдов в борьбе с ИГ. Есть различия и на ведомственном уровне.
С одной стороны, руководство и специалисты Пентагона даже в открытой печати отмечали эффективность вооруженных сил иракских курдов Пешмерги в противодействии ИГ и ставили в пример их организованность и слаженность. Примечательным является факт, что Пентагон обеспечивает Пешмергу вооружениями напрямую, а не запрашивает санкции на это у Багдада, лишь формально ставя его в известность. Некоторые американские эксперты считают, что независимый Иракский Курдистан является почти сбывшимся фактом, поэтому называют проведение мирных переговоров между Багдадом и Эрбилем по отделению курдов самым бескровным сценарием развития ирако-курдских отношенийv.
С другой стороны, руководство США не разделяет сепаратистские настроения курдов в странах региона, поскольку это потенциально может привести к новому конфликту, а также негативно повлиять на отношения с Турцией – членом НАТО и важным игроком в регионе. Вашингтон настороженно отслеживает тенденции взаимодействия и переговорного процесса между курдскими политическими силами: региональным правительством Иракского Курдистана и другими курдами в Сирии в лице Партии демократического единства и в Турции в лице Рабочей партии Курдистана (РПК), которая признается Вашингтоном и Анкарой террористической организацией. Поэтому проведение Турцией более интенсивных ударов по позициям РПК одновременно с менее масштабными бомбардировками позиций ИГ, начиная с 27 июля 2015, Государственный департамент Соединенных Штатов назвал совпадением, подчеркивая, что Анкара имеет право защищать свой суверенитет и бороться с террористами у себя в стране.
До последнего момента достаточно неопределенной оставалась перспектива борьбы с ИГ и на сирийском фронте. Программа подготовки отрядов добровольцев из сирийских суннитов окончилась полным провалом, а небольшая группа менее сотни обученных бойцов на днях и вовсе отдала оружие исламистам.
Администрация Обамы на словах исключает военные методы урегулирования кризиса в Сирии, считая при этом наилучшим сценарием уход Башара Асада и формирование переходного и более представительного правительства. Примечательно, что если раньше Вашингтон настаивал на немедленной отставке Асада, то после переговоров с РФ Джон Керри заявил, что смена власти в Дамаске должна произойти в результате «упорядоченного переходного периода»vi.
По мнению американского руководства, новое правительство должно быть способно, во-первых, дальше продолжать боевые действия против ИГ и, во-вторых, поддерживать функционирование государственных институтов. Но вероятность такого сценария оставалась неопределенной.
В Белом доме и в Конгрессе осознают, что единственной серьезной силой, способной противостоять террористам ИГ на сирийской фронте, остается официальный Дамаск, но до последнего времени не были готовы к его вовлечению в сотрудничество. После нескольких лет действий США по поддержке повстанцев, действовавших против официального Дамаска, в том числе исламистов, такое изменение позиции было бы расценено как политический провал.
На фоне этой неопределенности активизация России как игрока в регионе изменило настроения в Вашингтоне. Слова Президента РФ В.В. Путина о готовности Асада сотрудничать со «здоровой оппозицией», а также участившиеся контакты России со странами региона и совещания министерств обороны РФ и США укрепили уверенность Белого дома в том, что Кремль разделяет стремление к политической реформе в Дамаске и стремится участвовать в борьбе с ИГ. В частности, Джон Керри отметил, что в диалоге с его российским коллегой Сергеем Лавровым наметился тренд по нахождению решений политического кризисаvii.
В Вашингтоне отчетливо понимают, что Россия со своей стороны стремится обеспечить благожелательное правительство в Дамаске, чтобы сохранить и, возможно, укрепить позиции на средиземноморском побережье в Сирии, где находится пункт материально-технического обеспечения в Тартусе.
Позиции Асада сильно ослабли с начала гражданской войны, сейчас режим остро нуждается в людских резервах для продолжения войны на два фронта: против сирийской оппозиции и исламистов в лице аль-Нусры и ИГ, поэтому в российских интересах сохранить функционирующие государственные институты в Сирии. Эту же задачу преследует Вашингтон, понимая, что при отсутствии какого-либо государства в стране, шансы радикалов укрепить свое положение и рекрутировать еще больше людей сильно возрастают.
Накануне двусторонней встрече в Нью-Йорке сторонники диалога Кремля и Белого дома среди либеральной и реалистской части экспертно-политического сообщества (в частности, Carnegie Endowment for International Peace, Center for the National Interest) утверждали, что Россия не соперник для Запада на Ближнем Востоке, с учетом ее ограниченного влияния в регионе, и что было бы глупостью упустить возможность провести переговоры для разрешения сирийского кризиса.
Оппоненты Белого дома в свою очередь резко критиковали наметившееся сближение с Москвой по вопросу о борьбе с ИГ. Так, во время последних слушаний в Комитете Сената Конгресса по вооруженным силам 22 сентября глава Комитета Джон Маккейн отметил, что Россия впервые за 40 лет серьезно укрепила свое влияние на Ближнем Востоке, а администрация Обамы действует непоследовательно, сначала осуждая вторжение вооруженных сир РФ в Сирию, а потом соглашается на переговоры между военными ведомствами. Правые республиканцы и связанные с ними структуры экспертного сообщества (например, представители Hoover Institute, Hudson institute, Heritage Foundation) говорили о самообмане Белого дома, который не понимает, как переломить ситуацию в пользу сил коалиции, поскольку у администрации нет ни региональной стратегии, ни плана борьбы с ИГ. А значит, в наследство следующему президенту остается еще более нестабильный и радикальный Ближний Восток.
После юбилейной 70-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН и прямых переговоров между лидерами РФ и США наметилось определенное сближение позиций. В отличие от предыдущих выступлений Обама уже не ставил РФ в одном ряду с ИГ, как это было в начале украинского кризиса, а напротив сказал, что США заинтересованы видеть сильную неизолированную Россию, способную сотрудничать для решения международных проблем. Он заявил о готовности сотрудничать с Россией и Ираном по сирийскому вопросуviii. Однако политический статус-кво с сохранением власти в руках Асада для США недопустим, в отличие от России, что ограничивает переговорное поле между двумя странами.
По оценке начальника штаба сухопутных войск США Раймонда Томаса Одиерно, высказанной в июне 2015 г. на уничтожение террористов уйдет от 3 до 10 летix. Развитие операции осложняется низким уровнем доверия региональных сил в Ираке к официальному правительству, нечеткими перспективами развития ситуации в Сирии и параметрами взаимодействия с Россией, а также низкими темпами подготовки военных из добровольцев в регионе. Дополнительные трудности для развития американской стратегии противодействия ИГ осложняются внутриполитическими противоречиями в США, усиленными уже стартовавшей президентской кампанией.
Применительно к борьбе с ИГ в первую очередь эти противоречия актуализируются в дебатах между Конгрессом и Белым домом о финансировании военных программ, рассчитанных на несколько лет, вокруг федерального бюджета. Сотрудничество с Россией открывает Вашингтону возможность повлиять на ситуацию на сирийском фронте борьбы с ИГ. Однако нахождение компромисса между противниками официального Дамаска (США, Турция, Саудовская Аравия, Великобритания, Франция) и сторонниками (РФ, Иран) о судьбе президента Сирийской Арабской Республики становится более достижимо, что повышает вероятность развития сотрудничества сторон в борьбе с ИГ.
Примечания:
i Remarks by President Obama in Press Conference after G7 Summit, June 08, 2015, URL - https://www.whitehouse.gov/the-press-office/2015/06/08/remarks-president-obama-press-conference-after-g7-summit
ii FREDERIC C. HOF The Syrian Crisis and the Challenge Presented By ISIL, JUNE 9, 2015, URL - http://www.atlanticcouncil.org/blogs/menasource/the-syrian-crisis-and-the-challenge-presented-by-isil
iii Chelsea Scism Congress Questions Obama Administration’s ‘Anemic’ Training Program to Defeat ISIS, July 07, 2015, URL - dailysignal.com//2015/07/07/congress-questions-obama-administrations-anemic-training-program-to-defeat-isis/
iv Senate Congress Hearings - Counter-ISIL (Islamic State of Iraq and the Levant) Strategy, July 7, 2015, URL - www.armed-services.senate.gov/hearings/15-07-07-counter-isil-islamic-state-of-iraq-and-the-levant-strategy
v NUSSAIBAH YOUNIS A Cross-Sectarian Vision for Defeating the Islamic State in Iraq // Carnegie Middle East Center, July 6, 2015. URL - carnegie-mec.org/2015/07/06/cross-sectarian-vision-for-defeating-islamic-state-in-iraq/icvn
vi John Kerry Interview With Elise Labott of CNN //State Department, September 29, 2015. URL - www.state.gov/secretary/remarks/2015/09/247491.htm
vii John Kerry Remarks With Russian Foreign Minister Lavrov // State Department, September 30, 2015. URL - www.state.gov/secretary/remarks/2015/09/247662.htm
viii Remarks by President Obama to the United Nations General Assembly, September 28, 2015. URL - https://www.whitehouse.gov/the-press-office/2015/09/28/remarks-president-obama-united-nations-general-assembly
ix Gen. Odierno on troop increase: "I don't think it's a new strategy" // CBS NEWS, June 11, 2015 URL - www.cbsnews.com/news/general-ray-odierno-president-obama-iraq-troop-increase-strategy-combat-isis/
Нет комментариев