509
used images: Xi Jinping speaks at 100th anniversary of Chinese Communist Party // youtube
© Михеев В.В., Луконин С.А., 12.07.2021
Главным событием 2021 г. стало по-партийному торжественное празднование 1 июля 100-летия создания Компартии Китая, которое прошло на сложном и неоднозначном внутриполитическом, экономическом и внешнеполитическом фоне.
Само праздничное выступление Си Цзиньпина состоялось на площади Тяньаньмэнь, что должно символизировать «единство партии и народа». В своём докладе Си повторил главные достижения первого столетия КПК. Китайский лидер еще раз отметил «построение среднезажиточного общества» и полное преодоление бедности в Китае, а также обозначил цели превращения Китая в одного из мировых лидеров к середине 21-го века. Новой задачей КПК Си было объявлено построение «экологической цивилизации».
Обращаясь к западным оппонентам, КПК вновь подчеркнуло тезис, согласно которому «преимуществом» китайской политической системы служит то, что «ядром общества является народ». Народом руководит партия и ЦК КПК, «ядром» которого в свою очередь «является Си Цзиньпин».
Идеологические постулаты свелись к необходимости «продолжения китаизации марксизма» – что позволяет КПК, в рамках концепции о «социализме с китайской спецификой», сочетать рыночные реалии и традиционные марксистские догмы об отмирании частной собственности.
Внутриполитический фон торжественных мероприятий был в целом весьма благоприятным. Чему во многом способствовала, во-первых, активнейшая наступательная внутрипартийная работа, требовавшая от парторганизаций абсолютно всех уровней и от членов партии (общее число которых превысило 95 млн чел.) любых постов изучения истории КПК, вклада КПК в развитие Китая, роли лично Си в развитии партии и государства, а также – принесения присяги на верность КПК. Во-вторых, силовое предотвращение антипартийных выступлений со стороны гонконгских противников КПК. В-третьих, ужесточение внутриполитических нормативов: усиление контроля над китайским сегментом интернета в канун празднований, а также введение в июне 2021 г. Министерством общественной безопасности КНР новых правил по контрразведывательной работе на предприятиях и в организациях, имеющих особое значение для национальной безопасности. Сотрудники таких предприятий должны проходить контрразведывательное обучение, давать письменные обязательства о неразглашении и быть интервьюированы при возвращении из загранпоездок.
В то же время в отношении роли КПК в развитии Китая звучали и критические высказывания.
Наряду с традиционными обвинениями Западом КПК в том, что ее власть ведет к «усилению авторитаризма» в Китае, в более углубленно изучающих Китай гонконгских и американских аналитических кругах главной, на сегодня, проблемой КПК называется тема смены руководства. Речь идет о том, останется ли Си Цзиньпин на третий руководящий партийный срок (в качестве Председателя КНР он уже имеет такую возможность), кто именно может стать его преемником, как будет происходить в ближайшие годы омоложение китайского партийного руководства. Неясность и неопределенность в этих вопросах, по мнению критиков КПК, несет риски внутрипартийной и внутригосударственной дестабилизации.
Хотя, впрочем, по мнению китайских политологов, сомнений в том, что Си останется на третий срок «быть не может».
Накануне празднования 100-летия КПК обозначилась и еще одна тема – глобального имиджа КПК и Китая. Партийные интеллектуалы либеральной ориентации, как правило, хорошо владеющие английским языком и выступающие в роли своего рода «доброжелательных подсказчиков» высшему китайскому руководству, заговорили о необходимости изменения международного имиджа партии и страны.
Изменения имиджа, как в плане того, чтобы китайская жизнь, китайские идеи и цели «были более понятными мировому сообществу», так и в плане более активного проведения внутренних экономических и политических реформ либерального толка. Или, по крайней мере, более заметного для Запада обсуждения таковых в Китае.
Экономическая ситуация, хотя, в целом, и благоприятствовала празднованиям 100-летия КПК, однако в то же время оставалась неоднозначной и неопределённой.
Китайское руководство фиксирует выход китайской экономики из пандемического кризиса. Однако степень позитива оценить пока не так просто. С одной стороны, темпы прироста китайского ВВП в 1-м кв. 2021 г. составили рекордные 18,3%, а в целом за полугодие, по предварительным оценкам на момент написания комментария, оказались на 10%-й отметке. Что объясняется низкой базой в годовом исчислении (в первом квартале 2020 г. ВВП страны упал на 6,8%), восстановлением экономики от пандемического кризиса, праздником китайского Нового года, неизменно сопровождающимся резко возрастающими тратами граждан, позитивной динамикой в развитии китайского производства, потребления и экспорта.
С другой стороны, карантинные ограничения (все приезжающие в Китай обязаны 2 недели быть на карантине) и дополнительные пандемические проблемы (введение в июне-июле 2021 г. карантинных запретов в портах пров. Гуандун) негативно повлияли на работу тех секторов экономики, которые ориентированы на экспорт и зависят от цепочек поставок из стран-кооперационных партнеров Китая.
На фоне декларированных, в связи со 100-летием КПК, социально-экономических успехов внимание китайских экономистов обостренно концентрируется в последние месяцы на ставших уже «долгоиграющими» проблемах китайской экономики:
- демографические проблемы, связанные со старением китайского населения и растущей вследствие этого нагрузкой на пенсионную систему;
- проблемы внутреннего долга, включая долг домохозяйств, который сегодня особенно беспокоит китайскую экономическую мысль;
- проблемы китайского «среднего класса», который на фоне богатения «верхов» и постоянно нарастающего социального расслоения, начинает менее устойчиво и уютно чувствовать себя на иерархической лестнице китайского общества.
В 2021 г. к числу наиболее острых проблем добавляется проблема управляемости экономикой. Китайские экономисты начинают все активнее говорить о «разбалансировке партийно-административного управления экономикой страны», подразумевая нестыковки в работе центрального правительства, министерств и ведомств, которые выражаются в непонимании управленческим аппаратом, бизнесом, финансовыми институтами того, каким именно образом можно решать выдвинутые партией задачи – поддерживать темпы роста через стимулирование спроса и стимулирование предложения, а также как в производственных и финансовых планах реализовывать стратегию «двойной циркуляции», которая должна по задумке обеспечить работу экономики Китая и на внешний рынок, и на внутреннего потребителя.
Наименее благоприятным стал внешнеполитический фон празднования 100-летия КПК.
В середине 2021 г. набирала темпы тенденция становления «новой биполярности» вокруг американского и китайского полюсов.
Базовое отличие от «старой биполярности» (бывший СССР – США) времен «холодной войны» связано с вопросом о частной собственности. Тогда речь шла о противоборстве двух непримиримых миров: в одном из которых частная собственность была «священной и неприкосновенной», а в другом – под запретом закона. Сегодня суть дела в ином. Частная собственность в Китае находится под охраной конституции и приравнена в правах к государственной собственности – а речь идет о борьбе США и Китая за стратегически значимые и чувствительные в плане безопасности мировые высокотехнологичные рынки, прежде всего, телекоммуникационные на основе технологий пятого и шестого поколений. И в этой борьбе США используют фактор Компартии Китая и «авторитарный характер китайского общества под властью КПК» в целях снижения китайских технологических конкурентных преимуществ на мировых рынках.
«Новая биполярность» разворачивается в условиях глобализации. Усиливается взаимозависимость между участниками международных отношений. Хотя по разным направлениям глобализации усиление взаимозависимости может проходить неравномерно или реверсивно. На региональных и субрегиональных уровнях формируются свои центры силы и притяжения – формируя международную полицентричность.
Становление «новой биполярности» сегодня происходит неравномерно по разным направлениям развития китайско-американских отношений.
В экономических отношениях, вне сферы высоких технологий, в мае-июне наметилось стремление сторон к восстановлению торгового диалога. Взаимная торговля за первые 5 месяцев 2021 г. выросла почти на 50%.
США и Китай, в духе договоренностей Аляскинского Саммита в марте с.г., придерживаются принципа разделения тех вопросов, где сотрудничество возможно, и тех – где нет. В последние месяцы Китай и США добились сближения позиций по вопросам климатических изменений. Именно в этой связи, по всей видимости, Си оттенил в своем торжественном выступлении задачу создания «экологической цивилизации».
Стремление сторон возобновить взаимодействие в торговле и активно сотрудничать по климату было подтверждено в начале июня в ходе китайско-американского экономического диалога, на котором китайской стороной была отмечена «неразделимость» китайской и американской экономик.
В то же время не снижается жесткость противостояния по вопросам идеологических и ценностных расхождений, по вопросам Синьцзяна и Гонконга. Китай предпринял наступательные шаги по тайваньскому направлению. В канун празднования 100-летия КПК официальный китайский военный журнал опубликовал трех-стадийный план (удар баллистическими и крылатыми ракетами, далее обычными вооружениями и военная высадка на остров китайских войск) военного вторжения на Тайвань в случае официального отхода Тайбэя от Консенсуса 1992 г., согласно которому обе стороны исходят из принципа «одного Китая», но каждая может толковать его по-своему. И официального принятия тайваньским руководством курса на независимость.
Американские и тайваньские аналитики, подчеркнув новую жесткость в китайских подходах к Тайваню, в то же время отметили, что конкретных сроков реализации таких планов Пекин не называет, и что подобная демонстрация силы «определенно связана с целями КПК нового столетия,» в число которых входит и задача полного воссоединения с Тайванем.
В последние месяцы наибольшая активность в плане становления «новой биполярности» наблюдается в области «сплочения» союзников и партнеров вокруг «своего полюса». США в значительно большей степени преуспели в этой работе, чем Китай. Июньский визит Байдена в Европу, Саммит НАТО, расширенный Саммит G-7, в котором в качестве приглашенных участвовали не только лидеры Австралии, Южной Кореи, но и лидеры Индии и ЮАР – партнеров Китая по ШОС и БРИКС, показал, что Вашингтону в значительной степени удалось добиться поддержки союзниками своего негативного восприятия Пекина.
Американские партнеры солидаризировались с подходом США к Китаю, который, в американском понимании стал «крупнейшим соперником и стратегической угрозой США». Они признали несовместимость идеологических ценностей Китая и Запада, а также необходимость осуществлять военно-политическое и технологическое сдерживание Китая – с тем, чтобы не допустить превращения Китая в мирового лидера вместо США.
В качестве конкретных мер Большой семеркой была поддержана американская инициатива B3W (Build Back Better World – «вернуть лучший мир») – глобальная альтернатива китайской стратегии «Пояса и пути». Американский проект предусматривает вливание в мировую транспортную инфраструктуру сотен миллиардов долларов и развитие этой инфраструктуры «под руководством мировых демократий», на «основе западных ценностей» и высоких технологических и экологических стандартов.
Под влиянием формирующихся механизмов коллективного давления на Китай свой подход к Пекину корректирует Евросоюз. В последней интерпретации Брюсселя Пекин является для Европы «системным вызовом», а отношения с КНР ЕС намеревается развиваться в трех вариантах:
- сотрудничество по климатическим изменениям;
- партнерство и конкуренция в экономике и торговле;
- стратегическое противоборство в идеологии и по вопросам ценностей.
Ответ Китая акцентирует экономическую, а не ценностную сторону отношений с потенциальными союзниками, и фокусирует активность в поиске партнеров не на ведущих экономиках, а на средне- и малоразвитых странах АСЕАН, Восточной Европы, Африки, Латинской Америки. Китай предлагает новые инвестиции в инфраструктурные проекты, демонстрирует готовность рассматривать вопросы о списании долгов (последний пример – списание 2,4 млрд долл. с правительства Конго (Браззавиль)).
Параллельно Пекин продолжает попытки реанимации переговоров по инвестиционному соглашению с ЕС. В июльской видео-конференции с лидерами Франции и Германии Си Цзиньпин выступал за большее доверие, взаимопонимание, «истинное равноправие» совместных действий, за скорейшее проведение нового Саммита Китай – ЕС.
Последняя инициатива Пекина в рамках «Пояса и Пути» связана с идеей создания «цифрового юаня» и его будущего использования в качестве единой валюты стран, объединяющихся вокруг «китайского полюса». Рождение самой инициативы «Цифрового шелкового пути» (единая телекоммуникационная сеть, объединяющая страны, входящие в «Пояс и Путь», а также разнообразные многосторонние цифровые проекты) относится к 2015 году. Однако именно в нынешнем году она стала привлекать внимание мировых аналитиков и политиков. В рамках этой идеи и в качестве «пилотного проекта» в феврале 2021 г. четыре Центробанка – Китая, Гонконга, Таиланда и ОАЭ инициировали проект «многосторонней цифровой валюты», который позволяет осуществлять торговые расчеты напрямую, без использования системы SWIFT в качестве посредника.
Некоторые алармистски настроенные азиатские и американские аналитики увидели в этом риски распада в будущем мировой платежной системы под контролем США и переход контролирующих рычагов к Китаю. Правда, более прагматически настроенные эксперты отмечают, что до китайского доминирования в сфере международных платежей еще очень далеко, китайское лидерство – сегодня лишь заявка о намерении. При этом подобным образом настроенные эксперты ссылаются на американские оценки того, что сегодня на американский доллар приходится около 40% международных платежей, евро – около 35%, а на юань – лишь 2,5%.
Другими полями китайско-американской конфронтации, которые обострились в последнее время, стали:
- противоборство по теме происхождения коронавируса и, соответственно, ответственности за его распространение. Устами бывшего президента США Трампа Китаю предъявляются претензии на 10 трлн долл., которые он должен заплатить в качестве компенсации за свою виновность. Китай в ответ требует провести расследование работы американских биологических лабораторий, которые, по предположению Пекина, и могли стать источниками появления вируса.
- борьба за влияние в периферийных странах Европы. Во время июньского визита на Старый континент Байдену удалось добиться понимания по Китаю, как угрозе мировой стабильности и демократии, со странами Балтии, одна из которых (Литва) уже вышла из формата сотрудничества Китая с Центральной и Восточной Европой «16+1». В ответ Пекин активизирует работу по накоплению своего присутствия в странах-кандидатах в ЕС (Северная Македония, Албания, Черногория, Босния-Герцеговина, Косово, Сербия), переговоры о вступлении которых в Союз были приторможены в последнее время.
- большую озабоченность США вызывают новые планы Китая по обеспечению своего военно-морского присутствия в Атлантике и созданию военно-морских баз в Западной Африке. В ответ США наращивают давление на Индию – как в плане более активного военно-морского сдерживания Китая в Индийском океане, так и в плане усиления военного присутствия в Гималайском районе.
В ближайшей перспективе Китай будет продолжать усилия по наращиванию поддержки «китайскому полюсу» «новой биполярности» – дипломатически представляя мировому сообществу данный процесс как развитие, в китайской интерпретации, «истинного мультилатерализма» в противоположность «лживому мультилатерализму» Соединенных Штатов.
На фоне формирования «групп поддержки» вокруг американского и китайского «полюсов» «новой биполярности» Китай с нарастающим многообразием оттеняет стратегическую значимость для него России – как наиболее мощного и значимого компонента «китайского полюса». Развитие «образцовых» для всего мира отношений «всеобъемлющего стратегического партнерства» с Россией объявляется одним из главнейших достижений первого столетия КПК. Пекинское руководство особо подчеркивает значимость последнего онлайн Саммита китайского и российского лидеров накануне партийных празднований, продление Договора о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве, подтверждение готовности двух стран сотрудничать по вопросам миропорядка, кибербезопасности, развития Арктики, в рамках «Пояса и Пути» и т.д.
Вместе с тем, в китайских аналитических кругах вслед за июньским российско-американским саммитом в Женеве зазвучали определенные опасения относительно того, а не приведет ли российско-американская нормализация к ослаблению российско-китайского партнерства и, соответственно, к ослаблению китайских позиций в противоборстве с США. Так, китайское издание Global Times, предназначенное больше для внешней аудитории, накануне Женевского Саммита поставило вопрос о том, что Россия может «пойти слишком далеко навстречу США», от чего Китай «может проиграть» в противостоянии с Вашингтоном.
В продолжение этой темы в гонконгских СМИ после Женевского Саммита распространилось мнение о проведении Вашингтоном новой политики “Kissinger in reverse” («Киссинджер наоборот»). Имеется в виду, что поворот Вашингтона к Пекину в 1972 г. был нацелен на недопущение советско-китайского сближения, а нынешняя политика Байдена по отношению к Москве направлена на то, чтобы «оттянуть» Россию от Китая.
В этом контексте и пекинские аналитики начинают усматривать риски для Китая в улучшении отношений между Россией и США. Понимая, что при нынешнем характере взаимоотношений в треугольнике Россия-Китай-США Китаю не выгодно российско-американское сближение, Пекин в дипломатическом плане, вероятно, будет более настойчиво акцентировать тему российско-китайской близости по вопросам противодействия США. Как и совпадение российской и китайской антиамериканской риторики – с тем, чтобы, хотя бы и косвенно, но все же сузить поле для маневра России на американском направлении, а также с тем, чтобы Россия продолжала оставаться удобным для Китая инструментом давления на Вашингтон.
Нет комментариев