230

used image: meeting in the U.S. Congress // Internet

© Шаброва П.И. 10.06.2026

Принятие Палатой представителей США 4 июня 2026 г. законопроекта «О поддержке Украины» (H.R. 2913 – Ukraine Support Act)^[1] выходит за рамки стандартной внешнеполитической инициативы. Документ представляет собой серьезный институциональный вызов: Конгресс предпринял системную попытку сдержать экспансию «имперского президентства»^[2] Дональда Трампа.

Несмотря на формальную ориентацию документа на поддержку Киева, значительный объем его положений направлен на сдерживание России. В традиционной связке этих двух тем именно антироссийский компонент выступает драйвером, способным обеспечить инициативе прохождение всех последующих этапов согласования. В то время как военно-финансовая поддержка Украины становится все более поляризующей темой внутри США^[3], санкции в отношении Москвы продолжают пользоваться широкой поддержкой обеих партий^[4]. В стороне от двухпартийной логики может остаться только президент Д. Трамп – пока все еще есть вероятность, что он может наложить вето на закон в случае его прохождения в Сенате.

Даже если законопроект так и останется еще одной инициативой Палаты представителей, стремящейся ограничить внешнеполитическую свободу президента на украинском направлении, логика этого двухпартийного выпада в сторону главы государства заслуживает серьезного анализа.

Анатомия республиканского диссидентства

Борьба за сдвиг институционального баланса обнажила глубокие противоречия внутри партии президента.

Во-первых, процедурный прорыв спустя более года с момента внесения H.R. 2913 конгрессменом-демократом Грегори Миксом от 5-го избирательного округа Нью-Йорка стал возможен благодаря петиции о принудительном вынесении законопроекта (discharge petition) на голосование в нижней палате Конгресса^[5]. Именно подписи шести республиканцев и одного независимого – бывшего республиканца – позволили обойти сопротивление профильных комитетов и спикера Палаты представителей, ярого «трамписта» Майка Джонсона^[6].

Во-вторых, законопроект был принят за счет объединения 18 республиканцев и одного экс-республиканца с демократами. В условиях поляризации подобное голосование свидетельствует о сохранении устойчивого межпартийного консенсуса по российскому направлению.

Консолидация диссидентов объясняется не столько идеологическими факторами, сколько асимметричным распределением электоральных издержек^[7]. Нейтрализация угрозы проигрыша на праймериз^[8] позволила сформироваться новой конфигурации внутрипартийной оппозиции^[9], состоящей из нескольких групп.

Во-первых, это «завершающие карьеру» – политические тяжеловесы, действующие в русле традиционных партийных установок дотрамповской эпохи. Показателен в этом отношении экс-председатель Комитета по иностранным делам Палаты представителей Майкл Маккол, конгрессмен от 10-го округа Техаса с 2005 г., принявший решение не баллотироваться на новый срок. Будучи внешнеполитическим «ястребом», он последовательно выступает за поддержку Украины и ужесточение антироссийских санкций.

Во-вторых, «маргиналы» – фигуры, уже подвергшиеся внутрипартийному остракизму или официально разорвавшие связи с партией. Характерным примером выступает конгрессмен Кевин Кайли от 3-го избирательного округа Калифорнии, который в преддверии заведомо сложных перевыборов из-за неблагоприятной перерисовки избирательных округов сменил партийную регистрацию на статус независимого. Именно он поставил решающую 218-ю подпись под петицией о принудительном вынесении H.R. 2913 на голосование^[10].

В-третьих, «стратегически незаменимые», чья электоральная устойчивость вынуждает партийное руководство терпеть их идеологическую автономию. Это демонстрирует пример Брайана Фицпатрика, конгрессмена от 1-го избирательного округа Пенсильвании и сопредседателя кокуса Конгресса по делам Украины. Несмотря на отказ Д. Трампа поддержать его кандидатуру, Б. Фицпатрик одержал безальтернативную победу на республиканских праймериз. Выдвижение более лояльного, но менее конкурентоспособного кандидата в этом колеблющемся округе неизбежно привело бы к потере республиканского мандата в ноябре.

И наконец, это республиканцы, тесно связанные с движением MAGA^[11], для которых сдерживание России концептуально совместимо с доктриной «Америка прежде всего» (America First). Ярким примером является Джо Уилсон, конгрессмен от 2-го округа Южной Каролины. Демонстрируя лояльность Д. Трампу – вплоть до инициативы о выпуске банкноты с его портретом – и поддерживая его дипломатические усилия, Уилсон при этом исходит из убеждения, что успешные переговоры возможны лишь при условии максимального давления на Москву. Будучи влиятельным представителем протрамповского крыла партии с 25-летним стажем, конгрессмен заручился поддержкой президента и одержал победу на праймериз, что гарантировало ему иммунитет от внутрипартийных вызовов в краткосрочной перспективе.

Синергия «новичков» и «ветеранов»

Более половины диссидентов (10 человек или 52,63%) составляют конгрессмены «младшей когорты» со стажем работы в Палате представителей одного до пяти лет. Это вносит коррективы в представление о том, что новое поколение республиканцев, избранных после трансформации партии под влиянием Д. Трампа, склоняется к невмешательству в зарубежные конфликты и сокращению международной помощи. Напротив, структурное сдерживание России является для них «точкой входа» в большую политику: они не застали перезагрузку 2009–2012 гг., а их карьерные траектории выстроены вокруг нормативного статус-кво, сформировавшегося уже после принятия CAATSA^[12].

При этом когорта включает как молодых MAGA-республиканцев (пример – 38-летний Макс Миллер, 7-й округ Огайо), так и сторонников Д. Трампа, пришедших в федеральную политику уже в зрелом возрасте после долгосрочной профессиональной карьеры (например, 72-летний конгрессмен от 28-го, а ранее 26-го округа Флориды Карлос Хименес).

Представители «среднего эшелона» (три человека или 15,79%), имеющие стаж семь–девять лет, находятся в зоне максимального риска. Даже при наличии устойчивых идеологических убеждений голосование вразрез с линией Белого дома является для них политически дорогостоящим шагом. Этот тезис подтверждается примером 62-летнего Дона Бэкона от 2-го избирательного округа Небраски, рассматривающего Россию как угрозу и поддерживающего помощь Украине. Будучи ярым критиком Д. Трампа, он принял решение не переизбираться, что нейтрализовало для него электоральные риски диссидентства.

И наконец, «старая гвардия» – шесть конгрессменов (31,58%) в возрасте 64–79 лет со стажем от 11 до 25 лет, чья карьера сформировалась до прихода Д. Трампа к власти и которые воспринимают Россию как угрозу евроатлантической архитектуре безопасности.

В таком сочетании этот разнородный блок действует в единой логике внутрипартийного сопротивления, основанной на принципе «нечего терять». Причины у каждой группы свои, но они готовы рискнуть – и этот риск может принести им победу.

Примечания:

^[1] https://www.congress.gov/bill/119th-congress/house-bill/2913
^[2] Schlesinger A.M. The Imperial Presidency. Boston: Houghton Mifflin, 1973.
^[3] https://www.pewresearch.org/global/2026/04/23/americans-have-become-less-confident-in-trumps-decision-making-on-ukraine/
^[4] В рамках 119-го созыва Конгресса (2025–2027) основополагающей антироссийской инициативой выступает двухпартийный законопроект S. 1241 / H.R. 2548 «О санкциях против России 2025 года» (Sanctioning Russia Act of 2025), инициаторы: сенатор-республиканец от Южной Каролины Линдси Грэм (внесен в РФ в список террористов и экстремистов) и сенатор-демократ от Коннектикута Ричард Блюменталь / конгрессмен от 1-го избирательного округа Пенсильвании Брайан Фицпатрик. Несмотря на широкую двухпартийную поддержку и наличие в тексте стандартных исключительных оговорок, республиканское руководство заморозило рассмотрение пакета, стремясь не ограничивать гибкость президента в переговорах с Москвой. Это решение было принято на фоне заверений администрации о готовности усилить давление на Россию.
^[5] https://www.congress.gov/bill/119th-congress/house-resolution/518
^[6] Войтоловская А.Р., Шаброва П.И. Типология партийных фракций США на фоне правления второй администрации Д. Трампа. США & Канада: экономика, политика, культура, 2025, № 12, сс. 70–83. DOI: https://doi.org/10.7868/S3034604525120065
^[7] Данный подход опирается на теорию американского политолога Дэвида Мэйхью. В рамках его модели рационального выбора конгрессмены рассматриваются прежде всего как «целенаправленные искатели переизбрания» (single-minded seekers of re-election). Это означает, что идеологические установки конгрессменов или их желание повлиять на законодательство фильтруются через первичный электоральный стимул.
^[8] Обладая устойчивой поддержкой своего «ядерного» электората, Трамп фактически монополизировал институт предвыборной поддержки (endorsement): её получение почти в 100% случаев гарантирует кандидату победу на праймериз – первичных внутрипартийных выборах, по результатам которых определяется официальный номинант от партии. Лишение такового статуса или публичное продвижение альтернативных кандидатов против «недостаточно лояльных» президенту конгрессменов создает угрозу их переизбрания.
^[9] https://www.vedomosti.ru/politics/articles/2026/05/21/1198789-poluchitsya-li-u-trampa-izbezhat-vnutripartiinogo-perevorota
^[10] https://kiley.house.gov/posts/rep-kiley-signs-discharge-petition-to-force-house-vote-on-providing-support-to-ukraine
^[11] Сокращение от лозунга Трампа «Сделаем Америку снова великой» (Make America Great Again, MAGA).
^[12] Закон «О противостоянии противникам Америки посредством санкций» (Countering America’s Adversaries Through Sanctions Act, CAATSA, 2017) кодифицировал антироссийские санкции, введенные исполнительными указами Барака Обамы 2014 и 2016 гг., а также ввел механизм контроля Конгресса за их смягчением, лишив главу государства возможности единолично корректировать ограничительные меры.