156

used image: Prime Minister of Canada Mark Carney // Internet

© Солянова М.В., 11.09.2026

4 сентября этого года Канада и Китай провели пятый раунд Диалога по координации в области обороны, ставший первым заседанием такого рода с апреля 2018 г.^[1] И этот факт, будучи формально рабочим и функциональным по уровню, в текущих геополитических условиях приобретает заметный стратегический вес, поскольку происходит на фоне обострения торгово-политических отношений Оттавы с Вашингтоном и одновременной «разморозки» ряда других треков в отношениях с Пекином.

О встрече первым публично сообщило китайское министерство национальной обороны, охарактеризовавшее обмен как «откровенный и углубленный» по международным и региональным вопросам и выразившее готовность укреплять практические обмены и сотрудничество между вооруженными силами, углубляя взаимопонимание и доверие.^[2] Департамент национальной обороны Канады подтвердил факт встречи, но подчеркнул, что это рабочий диалог на функциональном уровне в русле существующей практики непубличности таких контактов. При этом было заявлено, что встреча соответствует более широкому оборонному взаимодействию Канады в Индо-Тихоокеанском регионе и приверженности защите интересов и безопасности канадцев.^[3]

Важно отметить, что речь идет не о новом всеобъемлющем договоре о безопасности, а о возобновлении ранее существовавшего канала координации. Диалог по координации в области обороны между Китаем и Канадой был запущен в 2013 г., и до 2018 гг. состоялось четыре раунда в 2013, 2014, 2016 и апреле 2018 г. Причем механизм задумывался как площадка для обмена взглядами по международным и региональным вопросам безопасности, а не как инструмент оперативного планирования совместных операций или обмена чувствительными технологическими данными. В этом смысле его природа ближе к каналу предотвращения инцидентов и платформе взаимного информирования, чем к инструменту глубокой интеграции. Тем не менее сам факт существования регулярного канала повышает предсказуемость и снижает вероятность ошибочных интерпретаций действий сторон в «серых зонах», таких как воздушное пространство, международные воды и киберпространство.

Этот канал был де-факто заморожен после ареста Мэн Ваньчжоу в декабре 2018 г. и последующего задержания двух канадцев в Китае, а также взаимных ограничений в консульской и визовой сферах. В этот период Оттава последовательно усиливала риторику о китайской угрозе, в том числе в своей Индо-Тихоокеанской стратегии 2022 г., где Китай был назван одним из ключевых вызовов безопасности. Однако с 2025 г. начался постепенный процесс нормализации отдельных треков, и в мае 2026 г. в Канаду приехал министр иностранных дел Китая Ван И. Это был первый визит главы китайской дипломатии за десятилетие, по итогам которого были согласованы регулярные стратегические диалоги на уровне глав МИД и возобновление приостановленных консультаций в политической сфере и в области безопасности и высокоуровневых переговоров по национальной безопасности. В январе 2026 г. прошла встреча на высшем уровне в Пекине, в ходе которой стороны объявили о «новом стратегическом партнерстве» с фокусом на пяти направлениях: энергетика, торгово-экономические отношения, общественная безопасность, многосторонность и культурно-гуманитарные обмены. На этом фоне сентябрьский оборонный диалог выглядит логичным, хотя и хрупким продолжением «разморозки». Судя по публичным формулировкам, в центре повестки Диалога находились международные и региональные вопросы безопасности, включая ситуацию в Индо-Тихоокеанском регионе, вопросы морской и воздушной безопасности, вероятно, тема Тайваня и Южно-Китайского моря в общем ключе, а также приоритеты и озабоченности каждой из сторон в военной сфере, а также вопросы присутствия, инцидентов, процедур взаимодействия, и возможные формы практических обменов, такие как учебные визиты, обмен делегациями, темы гуманитарных миссий, поиска и спасания, борьбы с пиратством.

Для Оттавы перезапуск военного канала с Пекином – это, прежде всего, инструмент управления рисками и диверсификации внешних связей в условиях растущей неопределенности в трансатлантических отношениях, поскольку регулярные контакты между военными снижают вероятность непреднамеренной эскалации в зонах, где присутствуют канадские и китайские силы, включая операции в ИТР, такие как участие Канады в миссиях и патрулированиях, а также активность НОАК вблизи международных маршрутов. Даже «функциональный» канал позволяет обмениваться информацией о процедурах, намерениях и «красных линиях», что особенно важно в период высокой напряженности вокруг Тайваня и в Южно-Китайском море. А на фоне торговых трений с США и общего тренда на «стратегическую автономию» в ряде западных столиц Оттава заинтересована в том, чтобы не оказаться в ситуации чрезмерной зависимости от одного центра силы.

Контакты с Пекином в ограниченных, четко очерченных форматах позволяют демонстрировать способность вести прагматичный диалог даже с системным конкурентом, не отказываясь от принципиальных позиций по правам человека, вмешательству в дела других государств и вопросам технологической безопасности. И парадоксально, но сближение с Китаем в отдельных треках может использоваться Оттавой как рычаг в переговорах с Вашингтоном, демонстрируя, что у Канады есть альтернативные варианты, что усиливает ее переговорную позицию по тарифам, оборонным закупкам и другим чувствительным вопросам.

Внутри страны это также часть нарратива о «взвешенной», «неидеологизированной» внешней политике правительства Марка Карни, способной защищать интересы Канады без излишней конфронтации, при этом Оттава сознательно минимизирует публичность, поскольку оборонное ведомство упомянуло, что не практикует огласки рабочих встреч, а также напомнило об ограничениях, исключающих глубокое оборонное сотрудничество с Китаем, что позволяет одновременно и вести диалог, и сохранять политическую дистанцию. При этом канадская сторона четко дала понять, что оборона относится к тем сферам, где глубокое сотрудничество с Китаем не предполагается, что означает, что речь не идет о совместных учениях высокого уровня, обмене разведданными, интеграции систем или координации в оперативном планировании, и скорее всего диалог ограничен уровнем, достаточным для предотвращения инцидентов и поддержания минимального уровня взаимопонимания.

Возобновление оборонного диалога с Китаем неизбежно вызывает и критику как внутри Канады, так и среди союзников, поскольку консервативная оппозиция уже заявила о неприятии идеи военного сотрудничества с Китаем, и любые инциденты с участием китайских сил в будущем могут быть использованы для атак на правительство Карни как наивное или уступчивое. США, Япония, Австралия и другие партнеры в ИТР могут с настороженностью воспринять шаги Оттавы, особенно если они будут интерпретированы как попытка «усидеть на двух стульях». Хотя Оттава настаивает на сохранении приоритета альянсов, сам факт возобновления диалога на фоне торговых трений с США может восприниматься как сигнал ослабления солидарности. Возобновление диалога с Китаем в сфере безопасности можно интерпретировать как элемент хеджирования. Однако хеджирование эффективно только тогда, когда сохраняется ясность приоритетов. Если каналы с Пекином начинают восприниматься союзниками как альтернатива или конкуренция существующим альянсам, это может подорвать доверие. Но пока формат диалога остается ограниченным и не предполагает глубокой интеграции, риски управляемы.

Для Канады, позиционирующей себя как защитника прав человека и порядка, основанного на правилах, любой шаг, который можно трактовать как нормализацию отношений с авторитарным режимом, несет репутационные риски, и Оттава вынуждена балансировать между прагматизмом и ценностной повесткой. С точки зрения региональной архитектуры безопасности возобновление канадско-китайского оборонного диалога имеет несколько возможных последствий, поскольку наличие канала коммуникации между военными уменьшает риск эскалации из-за недопонимания в зонах совместного присутствия. А для региональных игроков это еще один признак того, что даже традиционные западные страны готовы вести ограниченный диалог с Китаем, не разрывая связей с США, что может подтолкнуть другие средние державы, такие как Южная Корея и страны АСЕАН, к аналогичным шагам, усиливая тренд на гибкую многовекторность.

В краткосрочной перспективе наиболее вероятен сценарий управляемого диалога, предполагающий периодические встречи на рабочем уровне, обмен позициями по региональным вопросам, возможно, ограниченные практические обмены, такие как визиты и семинары, и Оттава будет стремиться сохранить четкие рамки, чтобы избежать обвинений в излишнем сближении с Пекином. В долгосрочной перспективе Канаде предстоит ответить на более фундаментальный вопрос: насколько возможно поддерживать конструктивное партнерство с авторитарной державой, чьи интересы в сфере безопасности системно расходятся с либерально-демократическими ценностями и интересами союзников Оттавы.

Возобновление Диалога по координации в области обороны между Канадой и Китаем – это не прорыв в области безопасности, а осторожный, прагматичный шаг в рамках более широкой стратегии диверсификации внешних связей и управления рисками, и для Оттавы это способ снизить вероятность инцидентов, продемонстрировать способность к прагматичному диалогу с системным конкурентом и усилить переговорную позицию в отношениях с Вашингтоном. И ключевой вопрос на ближайшие месяцы состоит в том, сможет ли Оттава удержать баланс, не допустив эрозии доверия со стороны союзников и внутренней оппозиции. Если да, то этот канал может стать устойчивым элементом канадской архитектуры безопасности в ИТР, если нет – возможна новая заморозка, ведь даже ограниченные форматы диалога с Китаем остаются крайне хрупкими в условиях высокой геополитической напряженности.

Примечания:

^[1] https://www.scmp.com/news/china/diplomacy/article/3366477/canada-and-china-thaw-continues-militaries-hold-first-talks-8-years-amid-us-pressure
^[2] http://eng.mod.gov.cn/2025xb/N/T/16483829.html
^[3] https://www.theglobeandmail.com/canada/article-canada-first-defence-coordination-talks-china-more-than-eight-years/